В проёме открытого окна лаборатории застряла толстая колонна, сотканная из солнечных лучей. На середине пути от рамы до мокрых паркетин она упиралась в изогнутую стеклянную призму, закреплённую между двух стержней на деревянной подставке. От блестящих граней призмы к полу протянулись едва заметные разноцветные полоски.
Висящие в нагретом воздухе капельки влаги прилипали к лицу и не давали дышать. Студент вытер со лба пот, сглотнул, медленно подправил кристалл, отчего конец самодельной радуги переместился чуть дальше, и ещё раз повторил найденную в старинной книге формулу.
Почти сразу же цветные пятна на вытертом паркете слились в яркий оранжевый овал; воздух над ним замерцал, закружился вихриком, в котором начали проявляться контуры маленькой фигуры в шляпе с высокой тульей.
Лепрекон сидел на приземистой табуретке, подперев голову ладонями и уткнув взгляд в противоположную стену.
— Я так понимаю, тебе золота? — устало осведомился он, не поворачивая головы.
— Йессс! — воскликнул студент и дёрнул согнутой рукой. — Йес, йес, йес!
Он несколько раз возбуждённо хлопнул себя по щекам, рухнул на скрипнувший стул и с блаженным стоном вытянул ноги.
— Можешь говорить на родном языке, я тебя прекрасно пойму, — пробурчал лепрекон.
— Да нет, это я радуюсь, — жизнерадостно улыбнулся студент.
— Да? И чему же?
— Как — чему?! Я первым научился вызывать лепреконов!
— Ну да, как же, первым... — хмыкнул человечек презрительно. — Первым был ещё Патрик. А после него этот способ открывали сотни раз.
Студент чуть повернул голову и недоверчиво воззрился на собеседника.
— По-моему, ты пытаешься меня надуть. Об этом обязательно остались бы хоть какие-нибудь записи.
Лепрекон наморщил нос и вздохнул.
— Бесполезные опыты обычно не описывают.
— Как бесполезные? — растерялся студент. — Почему бесполезные? А золото?
Лепрекон наконец повернул голову к студенту. Под его пристальным укоризненным взглядом студент стушевался, ему вдруг нестерпимо захотелось куда-нибудь спрятаться.
— Золото? Ты хоть раз оставлял на виду золотую монетку, чтобы от неё можно было отщипнуть кусочек? Со стипендии жертвовал монетку Маленькому Народу?
— А что... надо было?
Лепрекон встал с табуретки и медленно прошёлся по комнате, заложив руки за спину.
— Вы самое развращённое поколение, которое мне приходилось видеть, — раздражённо бросил он юноше. — Вам всё в жизни даётся бесплатно: половину потребностей вы скачиваете из интернета, вторую половину покупаете на родительские деньги. В результате вы научились только брать и ничего не отдавать взамен. А любое вместилище, из которого только берёшь, когда-нибудь становится пустым.
Он остановился перед студентом и задрал голову, уставившись юноше в глаза.
— Ты сразу решил вызвать лепрекона или тренировался на более простых вызовах?
— Сначала я хотел вызвать саламандру, — честно признался студент.
— Естественно, — кивнул человечек, — самое простое заклинание. Ну, и чего не вызвал?
— Для вызова саламандры нужно было перо феникса. Для чего, кстати? Там кусочек листа с объяснением был оторван.
— А как бы ты её зажигал? Спичками? — глумливо поинтересовался лепрекон и, не дожидаясь ответа, продолжил:
— А почему перьев феникса не достать, знаешь? Последнего феникса твои соплеменники сожрали в Новой Зеландии ещё в девятнадцатом веке. Мясо у него вкусное было. Кого ещё ты пытался вызвать?
— Нимф, — признался молодой человек, ковыряя пол концом туфли.
— Ну да, конечно, — проворчал лепрекон и недвусмысленно огладил себя по воображаемой пышной груди. — Неужели не явились?
— Не-а.
— Вот негодницы! — с наигранным возмущением всплеснул руками лепрекон. — Раньше к кому угодно являлись любовью заниматься, а теперь даже вон какими красавцами пренебрегают. И кому какое дело, что после того, как нимфа переспит с тремя-четырьмя мужчинами, она теряет всю свою молодость и красоту и весь недолгий остаток жизни не вылезает из своего укрытия? Молодые нимфы из-за вас, кобелей, просто не успевают жить! И новое потомство не успевают рожать!
Лепрекон в раздражении топнул ногой, пробежался в угол и обратно и опять остановился перед смущённым студентом.
— А единорогов пробовал вызывать?
Юноша покраснел ещё сильнее и опустил глаза.
— Ну... я это... не нашёл ни одной... Слушай, давай сменим тему.
— Давай, — с ядовитой улыбкой согласился лепрекон.
— Так что там насчёт золота? — с облегчением выдохнул студент.
— А нету, — злорадно сообщил человечек. — Твои предшественники всё выбрали. И никто не пополняет.
Убитый горем студент обхватил голову руками и замычал, стиснув зубы. Внезапно он вскочил с места и радостно воскликнул:
— Погоди, я вспомнил! Ты ещё должен желания исполнять!
— Это — сколько угодно, мой господин! — с издевательской почтительностью поклонился лепрекон. — Но только с использованием подручных средств. Магию давным-давно на других потратил.
С выражением величайшего отвращения на лице он присел, засунул руку по локоть в пол, вытащил красивый медный горшок с ручкой и наклонил его, показывая, что горшок пуст.
— Садись. Хоть по-малому, хоть по-большому. Извини, чем могу...

— Садись за третий, — с привычной ленцой в голосе распорядился бородатый админ. — Предоплата десять рубищ.
Получив две пятирубищные купюры, он небрежным жестом бросил их в ящик, рывком головы отбросил с глаз патлы, поддёрнул засаленную рясу и опять закинул ноги на стол.
Студент протиснулся между рабочими местами и уселся за столик с табличкой "3". Справа от обшарпанного системного блока стоял неожиданно новый жидкокристаллический дисплей; кто-то из детей уже успел прилепить на его оклад наклейку — образок святого Серапиона Угличского. Юноша хмыкнул, взялся за мышь, выполненную в виде просфоры, и поелозил нею по коврику. Заставку в виде первозданной тьмы тут же сменил рабочий стол с рублёвской "Троицей", в уголках которой ютились стандартные ярлыки. Студент с энтузиазмом потёр руки, нажал на "Храмблер" и начал терпеливо искать, перебирая возможные комбинации слов.
После получаса напряжённых трудов он с недовольством осознал, что необходимого реферата в сети нет. Юноша с досадой выдохнул, вытер потные ладони о свою рясу послушника, закрыл все окна, щёлкнул по ярлыку текстового редактора "God's Word" и начал быстро печатать. На белом экранном листе выстраивались стилизованные под кириллицу буквы: "Социальные отличия современного общества от общества до Второго Пришествия и наступления Полной Победы Церкви".
Набрав заглавие, юноша откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Напротив релижн-кафе золотым огнём горели пять куполов храма Архангела Михаила. В прошлом году их полностью реконструировали для лучшего приёма теосигналов, и теперь по блестящим чешуйкам бегали крохотные, но яркие искорки, а вокруг перекладин крестов даже разливалось слабое сияние. Всё Тропарёво считало своего провайдера лучшим в Москве, и не без оснований: настоятель храма, известный своим благочестием, действительно обеспечивал очень надёжную и бесперебойную связь с небесами.
"В те далёкие тёмные времена, до наступления ППЦ, меня ещё не было на свете, но я верю, — студент на секунду оторвался от клавиатуры, привстал и с благоговением перекрестился на храм, — что всё было совершенно по-другому..."

Никогда не думал, что яичная тема, лишь слегка затронутая в предыдущем посте, окажется такой интересной. В скобках - мои комментарии. Спасибо matholimp и ta_volga за идею!

Оказывается, кроме молодильных яиц, на наших прилавках можно найти (если верить обычному интернетному поиску):

Яйца "Кокушко" ("Йа кокушко"?!)

Яйца "От счастливых петухов" (вроде не прикол, фото здесь: http://www.cellguru.ru/photo/3-0-424 )

В пару к ним яйца "Счастливая курица"

Яйца "Фитнес" от молодых курочек

Яйца "Мамина забота"

Яйца "Фермерские" (сообщила levkonoe)

Яйца "Станичные" с повышенным содержанием селена (вот, оказывается, в чём сила, брат!)

Яйца "Молодецкие"

Яйцо "Богатырское"

Яйца "Княжеские" (сообщил sergey_aka_mif)

Яйца "Мега" (писали бы сразу "Мегаяйца" и не пудрили мозги)

"Добрые яйца" (марку "Злые яйца" обнаружить не удалось)

"Умное яйцо"

Яйца "Сказочная деревенька" (разобьёшь для омлета, а вокруг деревенька раскинется, и ты стоишь и смотришь на неё, голодный и злой...)

Яйцо селена (так и написано; яйца других химических элементов обнаружить не удалось)

Яйца "Главптица"

Яйца сеймовские (это птицефабрика Сеймовская, а вы о чём подумали?)

"Дедушкины яйца" и яйца "Как у бабушки" (сообщила la_yuna)

Яйца МТС (сообщил xottabych)

Кроме того, в Белоруссии на птицефабрике "Солигорская" выпускаются яйца копчёные, яйца маринованные и колбаски яичные «Молодецкие забавы Удалецкие».

Бонус:

мороженое "Тамбовский волк" (сообщила gerie_aren)

мороженое "Бодрая корова" (сообщила mashakr)

стандартная крепкая русская горчица "Малюта Скуратов"

острый горчично-томатный соус "Пугачёв"

острая русская горчица с добавлением хрена "Демидовская"

особо острая горчица с хреном "Батька Махно"

острая русская горчица, смягченная сахаром "Григорий Распутин"

Вот, а вы говорите... %)
Если у кого есть что добавить - кидайте, дополню список, но обязательно приводите ссылку на такую торговую марку!

Tags: интерактивы, разное

Чуднóго старика в Волшебной Стране знали все. Ежедневно он объявлялся в одном из селений, обходил все улицы и переулки, звучно возглашая "Беру старые вещи!", а через некоторое время стражники у городских ворот уже кричали ему вслед напутственные слова.
Куда бы он ни приходил, его тут же окружала радостная толпа. Старьёвщик приносил с собой новые смешные шутки, которые затем пересказывались до следующего его появления; высокомерные эльфы, жёлчные ведьмы, подозрительные гоблины с удовольствием участвовали в его потешных состязаниях. Этот невысокий дедок был настоящим мастером общих увеселений.
Во многих домах хозяева устанавливали у входных дверей сундуки, куда время от времени бросали вещи с истраченным волшебством. Старик вежливо благодарил и неизменно предлагал рассчитаться из собственного магического запаса, но никто и никогда не брал с него плату.
Раз в году старьёвщик ненадолго исчезал. Неведомо как, но все жители Волшебной Страны ощущали его отсутствие. Прекращались работы, затихала торговля, отменялись занятия в школах, сами собой угасали традиционные развлечения. Казалось, даже солнце в эти дни светило вполсилы. Но вскоре старик опять возникал на городской площади, зычным голосом оповещая всех о своем присутствии, и жизнь входила в привычную колею.
Однажды зимним полднем пожилой эльф-бургомистр, заслышав голос старьёвщика, вынес ему внучкины игрушки и спросил:
— Уважаемый, для кого вы стараетесь? Кому сдался подобный хлам? Взгляните хотя бы на эту куклу: она ни за ребёнком не проследит, ни ягод не насобирает, ни тараканов в лавандовую крошку не превратит. Зачем она нужна, такая никчёмная?
Дедок с болью посмотрел на него, опустил куклу в свою безразмерную котомку, потоптался на месте, сбивая снег с валенок, поправил кушак, круглую шапочку и наконец ответил:
— Простите старика, господин бургомистр, но вам этого и вправду не понять. И никому из жителей славного Ардатауна. И не только им. Идём, внученька, нам сегодня ещё до Тролльдорфа шагать — хотя бы к обеду добраться...
Маленькая девочка, всегда сопровождавшая старьёвщика в его странствиях, схватила дорожный посох, прислоненный к стене дома, подала деду и взяла его за руку.
Добряк бургомистр долго смотрел им вслед, пока потёртый красный тулуп и голубая шубка старьёвщиков не скрылись из виду.

Стихи — это тараканы, сбежавшие к нам от прежних — зачастую рассеянных, зачастую излишне расточительных — хозяев. Если содержимое твоей головы разбросано в творческом беспорядке по закуткам и антресолям мозга, то тараканы там обязательно заведутся. Они будут гладить нежными усиками внутреннюю поверхность черепушки (самые умные и юркие умудряются щекотать не только тело, но и душу), нашёптывать свои странные тараканьи мысли, заставляя прислушиваться к себе в самое несообразное время в самых неподходящих местах. Им, собственно, много не надо: крошка впечатления, засохший кусочек давнего воспоминания, капелька лёгкой креативной депрессии — и таракан сыт, доволен и начинает танцевать от удовольствия. Прислушайтесь, как он движется, как притопывают на ходу три стопы слева и три справа: раз-два-три, раз-два-три. По притопу их и различают, между прочим. Маленькие таракашки ещё не умеют затейливо перебирать ножками и мотаются туда-сюда на счёт раз-два. Спокойно и ровно, словно автомобильные поршни, перемещаются четырёхлапые тараканы официальных стихотворцев. Тараканы поэтов-песенников описывают непредсказуемые кривые, с трудом волоча ноги разной длины, обутые по одну сторону тела в розовые тапочки с помпонами, по другую — в мужские туфли от Версаче. У великих людей и тараканы великие: говорят, у гомеровских было целых двенадцать лапок.
Тот, у кого накопилось слишком много тараканов, не сможет со всеми ними долго уживаться: голова просто не выдержит и лопнет. Очарованный шоколадным блеском спинок и приятным зудом в собственных извилинах, человек кое-как выстраивает созревших полноценных особей в длинную колонну и начинает пересаживать их по одной на белоснежные пажити печатных источников. Так и начинается великий исход тараканов. Насекомые ползут на нас с интернетных страниц, шуршат надкрыльями из динамиков и колонок, издатели и критики пришпиливают их офсетным способом к мелованным листам и с упоением занимаются классификацией пучеглазости и шероховатости лапок. Некоторые экземпляры достигают воображаемых размеров героя Чуковского, они готовы сожрать живьём тех неосторожных, что осмеливаются ступить лапкой на одну строку с ними, хотя на самом деле их и от точки типографской не отличить. Некоторые дружелюбно ощупывают соседей усиками и с удовольствием шелестят с ними в унисон.
А некоторых пустишь внутрь — и потом долго сидишь ошеломлённый, никого вокруг них не замечая и радуясь втихомолку, что у тебя в душе такое шевеление. Это ведь на самом деле великое счастье — найти СВОИХ тараканов.

— Не-е, что ни говори, а мужик нонеча измельчал, — грустно заметила Мёртвая Царевна, накручивая на палец седеющий локон. Её собеседница сидела рядом на крышке хрустального гроба, рассеянно болтала ногами и молча слушала. — Совсем целоваться разучился. Раньше, бабка сказывала, царевичи ездили нас вызволять — уж такие умельцы попадались... До неё один приехал, крышку самолично сдвинул и как присосалси — кусок отравленного яблока аки вихрем из горла вытянуло. А сейчас оно как? Ну ладно, разные молокососы чмокнут в щёчку зажмурившись и тут же дёру дают со страху, к этому я привыкла, с них что спросу... А то вот давеча припёрся один французишка, так ему слуги крышку сняли, он к губам припал и ну своим липким языком во рту шарить — ровно ящерка насекомых ищет. Не поверишь, он потом ещё и обиделся — чего, мол, баба не воскресает, обманули его! Да ты вместо того штоб зубы облизывать, поцеловал бы разок по-настоящему, по-молодецки, чтоб внутри всё ожило, закипело, чтоб любую мёртвую поднять таким поцелуем — нешто я б не встала? Что ж я, бесчувственная какая? Вон у батюшки конюх Гаврюшка был, здоровая такая орясина, так тот как поцелует — любая жаба себя царевной чувствует... Ой! Прости, подруженька, само как-то вырвалось, — засмущалась Мёртвая Царевна.
— Ой, да чего уж там, — махнула лапкой Царевна-Лягушка. — Всё ты правильно говоришь. Штоб тебя мужик заставил человеком себя почувствовать — так это сейчас такая редкость... Видать, придётся нам с тобой век доживать тем, что мы есть. Хотя... Говоришь, тебя конюх хорошо целоваться научил?..
Лягушка чуть отодвинулась и посмотрела на Мёртвую Царевну оценивающим взглядом так, словно впервые увидела. Та тихо охнула, захлопала глазами, густо зарумянилась и отвернулась.
— Да ладно тебе, подруга, а что поделаешь? — вздохнула Царевна-Лягушка. — Ты мне поможешь, я — тебе. Придётся идти в ногу со временем. Давай сперва я на крышку стану, чтоб тебе сподручней было...

Майка быстро залезла под одеяло, щёлкнула выключателем лампы, аккуратно расправила на подушке длинные светлые волосы и блаженно вытянулась. Настроение у неё было превосходным: впереди девочку ждали почти две недели зимних каникул, а в самом скором времени ей обязательно достанется подарок. В новогоднюю ночь ей всегда дарили что-нибудь хорошее, такое, чего давно хотелось. Правда, подарки вместо деда Мороза почему-то вручал папа — переодетый, нацепивший длинную бороду из каких-то пластиковых ниток. Майка не хотела его расстраивать, всегда вежливо благодарила, рассказывала положенные стишки и уходила спать в надежде, что уж в следующем году она будет достаточно взрослой, чтобы встретиться с настоящим дедом Морозом.
Минут десять ничего не происходило. Тикали часы, из соседней комнаты доносились голоса взрослых, по потолку медленно плавали тени. Майка уже подумывала включить свет и дочитать непонятную, но красивую сказку про чайку Джонатана Ливингстона, как вдруг дверца стоящего напротив шкафа отворилась, и из неё выбрались два небольших человечка, ростом даже меньше Майки. Девочка затаила дыхание, осторожно протянула руку к лампе и нажала на кнопку.
Один из гостей оказался толстяком в красном тулупе и красной шапке. Всё пространство между краем шапки и воротником заросло кудрявыми белыми волосами, из которых выглядывали лишь два глаза-уголька и круглый нос. Рядом с дедом стояла маленькая девочка в голубой шубке и с интересом осматривалась. Между ними лежал плотно набитый мешок.
— Спасибо, девочка, — невозмутимо поблагодарил Майку старик. — Мы к тебе.
— А вы кто? — жадно поинтересовалась Майка.
— Ты что, не узнала? — удивился старик. — Дед Мороз и Снегурочка, разумеется.
— А на самом деле?
— Как это "на самом деле"?! — совсем опешил толстяк.
— Ну на самом деле вы кто? Я знаю, всё вокруг совсем не такое, как кажется, мне дядя рассказывал. Если бы ваш голос был более скрипучим, то вы бы на самом деле оказались крокодилом Геной и Чебурашкой. Или вы всё-таки Гена? Девочка, сними шапочку, можно я на твои уши посмотрю?
Девочка схватилась за шапку обеими руками и нахмурилась.
— Нельзя. Нечего меня рассматривать, я сюда не для того пришла. Мы подарки разносим. Тем, кто в нас верит.
— А я в вас верю! — с энтузиазмом воскликнула Майка. — Я поняла, вы на самом деле инопланетяне, космические пираты Весельчак У и Крысс! Я вас сразу узнала, они тоже — один толстый и высокий, а второй поменьше и худой! А Юрка говорил, что инопланетян не бывает, а я ему не верила! Я всегда знала, что вы есть! А вы тоже подарки разносите? А бластер мне подарите?
Толстяк сердито засопел и в сердцах отпихнул мешок ногой.
— Погоди, ты веришь в деда Мороза и Снегурочку? Потому что мы приходим только к тем, кто в нас верит!
— Ну конечно я верю! Они сегодня обязательно придут, вот только замаскируются под кого-нибудь. Я думаю, что они переоденутся Тимоном и Пумбой...
Старик и девочка развернулись, подхватили мешок и исчезли в шкафу, возмущённо пыхтя.
Майка недоумённо выпятила губу и выключила свет. Она немножко полежала в темноте, затем не выдержала и опять щёлкнула выключателем.
— Дядя Олег! — крикнула она.
Разговор в соседней комнате прервался, и в спальню заглянул высокий темноволосый мужчина с небольшим шрамом на щеке.
— Что, малыш? Приснилось что-нибудь?
— А дед Мороз правда бывает на самом деле?
— Ну конечно, — подтвердил мужчина. — Разве я тебе когда-нибудь врал? Я вообще не вру. Это неинтересно. В жизни всё намного увлекательнее. Вот ты утром проснешься, а на столе - волшебный подарок! А сейчас спи, сонечко.
Майка повернулась к стене, закуталась поплотнее в одеяло и через несколько минут заснула.
Она уже не видела, как из шкафа вылезли Тимон и Пумба, на цыпочках прокрались к столу, поставили на него большую коробку, вернулись в шкаф и аккуратно прикрыли за собой дверцу.

— ...таким образом суд присяжных графства Олд-Нью-Йорк решением от 19 декабря 2068 года признал ответчиков Эриха Вайса, известного как Гарри Гудини, и темпоральную компанию "Чудеса из прошлого" виновными в попытке злонамеренного введения в заблуждение лиц с ограниченными зрительными возможностями...
— Но я всего лишь показывал старые фокусы! — закричал, вскакивая со скамьи подсудимых, Гудини. — Вы с вашей политкорректностью уже совсем...
Полицейские схватили обвиняемого и силой усадили его на место. Прокурор, крупный мужчина с умным жёстким лицом, торжествующе улыбнулся.
— ...лиц с ограниченными зрительными возможностями, — продолжал старшина присяжных, — в ходе так называемого шоу "Чудеса из прошлого".
Иллюзионист схватился за голову и застонал. Представитель компании, сидевший рядом, улыбнулся и начал что-то шептать ему на ухо. Гудини вначале не реагировал, затем вздрогнул и вытаращился на соседа. Тот напустил на лицо многозначительное выражение и закивал. Гудини медленно выпрямился, глаза его загорелись, губы растянулись в ехидной усмешке.
Дослушав вердикт, адвокат, перемигнувшись с представителем компании, поднял руку.
— Ваша честь, я протестую! Как доверенное лицо ответчика я требую отмены вердикта и пересмотра дела.
— На каком основании? — удивился судья.
— Вот результаты теста IQ всех лиц, участвовавших в данном судопроизводстве. — Адвокат вручил судье какой-то лист. — Это заверенная выписка из базы данных графства. Вы можете убедиться, что коэффициент интеллекта прокурора намного превышает IQ любого официального лица в этом зале. В том числе, — адвокат сделал паузу, наклонился в сторону судьи и чуть понизил голос, — и ваш. Таким образом, — провозгласил адвокат, повернувшись в сторону присяжных, — рассмотрение дела нынешним составом следует квалифицировать как попытку злонамеренного получения превосходства в процессе реализации должностных обязанностей над лицами с ограниченными, — прошу прощения, ваша честь, прошу прощения, господа присяжные, — с ограниченными интеллектуальными способностями!
Присяжные злобно зашушукались. Судья бегло просмотрел выписку, грозно взглянул на ошеломлённого прокурора и грохнул молотком по столу.
— Протест принят. Объявляется перерыв до завтрашнего утра. А вас, господин прокурор, прошу пройти в мой кабинет.

— Одну секунду!
Седой старик, полулежавший на груде подушек, прислушался. Стук в дверь повторился.
— Погодите немного, святой отец, прошу вас, я закончу исповедоваться чуть позже. Входи, Ренато, — повысил голос старик и тут же закашлялся. Падре поспешно налил воды в стакан и поднёс его к губам старика.
В комнату, комкая в руках вязаную шапочку, шагнул плечистый здоровяк и остановился у входа.
— Ты доставил его? — спросил старик.
— Разумеется, дон Винченцо, — кивнул парень. — Всё как вы приказали.
— Давай его сюда.
В комнату втолкнули невысокого небритого мужчину. Под глазом у него красовался синяк, из угла рта сочилась кровь. Падре ахнул, перекрестился и что-то забормотал себе под нос.
— Мне сказали правду? Ты мучил кота, Джованни? — тихо спросил старик.
— Я... Он ведь... — губы у мужчины дрожали. — Дон Винченцо, вы же не видели, что этот мерзавец натворил у меня в подвале!
— Ты мучил бессловесную тварь, Джованни, — так же вполголоса отметил старик. — Ренато, пусть принесут кота.
— Джентиле! — позвал здоровяк, и в дверях появился широкоплечий парень с серым котом на руках. На боках животного запеклась кровь, глаза были закрыты, лапы бессильно обвисли. Дон Винченцо расправил ладонью одеяло, и Джентиле бережно положил искалеченного кота на белоснежную ткань.
— Ты мучил бессловесную тварь, — повторил старик. — Ты привязал его и избил палкой. Ренато, Джентиле, вы знаете, что делать; всё как обычно. Биты возьмёте в кладовке.
Хмурый Ренато схватил Джованни за плечо и толкнул к двери.
— Нет! — завопил мужчина, бросаясь на колени. — Дон Винченцо, вы не можете так поступить со мной! Я столько лет работал на вас! Падре! Скажите ему, падре! — взмолился он, протягивая руки к священнику.
— Я не позволю вам убить этого человека!
Священник выбежал из-за кровати и заслонил собой жертву.
— Что вам до этих кошек? За что вы их так любите? — воскликнул он, обращаясь к дону Винченцо.
— Боюсь, если вы сами не понимаете, то я не смогу вам этого объяснить, святой отец, — поморщился старик. — Впрочем, а как же ваше "око за око, зуб за зуб"? Где ваше христианское милосердие к невинно пострадавшим?
— Милосердие надо проявлять в первую очередь к людям! А кошки всегда были порождением греха и пособниками дьявольских сил!
Старик брезгливо скривился.
— Милосердие, мой дорогой падре, избирательным не бывает. Или это милосердие, или нет. Милосердие надо проявлять к жертве, а вы призываете тратить его на преступника.
— Но ведь это же человек!
— У меня другое мнение по этому поводу, — негромко сказал старик. — Джованни, я долго буду ждать?
— Стойте! — воскликнул падре и воздел руки вверх. — Ни с места! Отпустите его, иначе я отлучу вас от церкви!
Молодые итальянцы побледнели и замерли.
— Говорю вам, забирайте его, — устало прошептал дон Винченцо. — Ренато, Джентиле, я принимаю на себя ваш грех — перед людьми и перед Господом нашим. Уж кому-кому, а мне грехом больше, грехом меньше...
Он не договорил и попытался махнуть рукой, но сумел лишь слегка приподнять ладонь над одеялом. Ренато и Джентиле схватили упирающегося Джованни под мышки и вынесли его в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Кот чуть приподнял голову, с трудом разлепил заплывший глаз и встретился взглядом с человеком. Когти животного бессильно скользнули по одеялу, мышцы свела судорога, и тело кота под старческой рукой обмякло.
— Я не смогу отпустить вам грехи, — прошептал бледный как смерть падре. — Пусть Господь милосердный простит вас.
Крёстный отец задумчиво проводил глазами выходящего священника, поглядел на маленький труп, свернувшийся рядом, и грустно улыбнулся.
— Ну что, зверь, прощай. На этом наши пути расходятся: тебе вверх, мне вниз...

* * *

"Какой-то странный ад...", — подумал озадаченный Винченцо. — "Я его совсем другим представлял.
Он стоял посреди зелёного поля, по щиколотку в траве. То здесь, то там белели небольшие лужицы. Подойдя к ближайшей, он с опаской окунул в неё палец и понюхал, затем лизнул. Жидкость до чрезвычайности напоминала жирные сливки.
Оглядевшись, Винченцо заметил на пригорке маленький дом и зашагал к нему. Подойдя поближе, он сначала обошёл здание кругом. Палисадник был усажен кустами и невысокими деревьями, на ветвях сидели и самозабвенно голосили толстенькие неповоротливые птахи. Сам домик был обклеен снаружи плотными шершавыми обоями в несколько слоев; на бумаге виднелись глубокие царапины, края обоев были разлохмачены, кое-где даже оторваны. Винченцо с недоумением пожал плечами и заглянул в приоткрытую дверь. За дверью начиналась огромная комната, уставленная накрытыми столами; на блюдах были навалены грудами куски свежего мяса, колбасы и сыра, в больших лоханях плавали рыбы, по полу сновали откормленные серые и белые мыши. Перед камином сидел знакомый серый кот и сосредоточено жевал.
— Ага, ты уже здесь, — воскликнул он и подцепил когтем ветчинный огрызок. — Я так и знал, что долго ждать не придётся. Ты выглядел, если честно, ненамного лучше меня и не смог бы...
— Погоди, — перебил его Винченцо. Почему-то он совсем не удивился говорящему коту, сейчас его полностью занимал другой вопрос. — Это что, ад? Почему он так выглядит? И почему ты здесь?
Кот слегка замялся.
— Видишь ли, мы тут с ребятами подумали... Нам тебя стало жаль. Ты, конечно, при жизни был редкостной собакой, но твои трения с человеческой стаей нас не интересуют. А к кошкам ты правильно относился, вот мы и походатайствовали всем коллективом... перед кем надо. Что, у нас в раю места мало, что ли? Не беспокойся, скучать не будешь. Я вот тебя с Ришелье познакомлю, дворцовые коты его тоже в своё время сюда выдернули. На редкость милое и бесхитростное создание, вы обязательно подружитесь.

UPDATE: Извините, вместо текста получился бред, какой обычно всегда получается при цейтноте. Стираю.
В качестве извинения из архивов - наверное, самая удачная моя длинная фэнтезюшка "Удачная вылазка" http://pelipejchenko.livejournal.com/158282.html. И коротенькое, для улыбнуться - http://pelipejchenko.livejournal.com/22094.html. Пусть хоть так будет, пока меня дожирает цейтнот... 8(

Вдали, у болота, слышался непонятный шум, перемежающийся мерным рокотанием. Для слуха он был приятен, напоминал диковинную музыку, но царевич ни разу не слышал, чтобы гусляры, гудочники или другие музыканты играли на такой лад. Он едва заметно пожал плечами и перевёл взгляд в комнату.
Длинный ряд вышивальщиц на пристенных лавках время от времени дружно взмахивал руками, отчего огоньки на свечах прыгали и метались, как курица при виде соседской кошки. Тянущиеся за иглами нити делали девушек похожими на деталь ткацкого станка, навроде того, что стоял дома у заезжего немца. Царевич моргнул и с досадой помотал головой, чтобы неприятное уподобление побыстрее из неё вылетело.
— Степь-да-степь-широ-о-о-ока-а-я-а-а-а-а, — выводили девицы положенную при шитье песню. Седой дядька, закрыв глаза и отрешившись от всего земного, искусно подтренькивал им на балалайке. Царевна, сидящая напротив на мягком табурете, морщила лоб, ноздри её раздражённо раздувались. Внезапно она швырнула шитьё на пол и вскочила со стула.
— Нет, это невозможно, — процедила царевна, поджав губы. Вышивальный ряд от неожиданности сбился с ритма, девушки застыли в различных позах с приоткрытыми ртами и вытаращенными глазами.
— Который вечер одно и то же. Вы что-нибудь другое знаете? Например, эту, прославленную немецкую "Хэй-хэй-яху"?
Вышивальщицы испуганно съёжились.
— Нам такое и выговорить срамно, мы же девицы, — наконец промямлила запевала.
Царевна с немым укором уставилась в потолок, затем набрала в грудь воздуха, шумно выдохнула, склонила голову набок и окинула девушку взглядом сверху донизу.
— Ну хотя бы "Калинку-малинку" какую-нибудь дурацкую? — выдавила она.
— Так ведь это ж не шитьевая, это ж танцевальная песня! — осторожно заметила запевала.
— Ну и что? Лишь бы не эту вашу степную, у меня скоро голова от неё опухнет, — простонала царевна.
Девицы начали растерянно переглядываться.
— Ну пожалуйста, девоньки, — взмолилась царевна, прижимая руки к груди. — Ну для меня, хотя бы разик, ну подруженьки...
Запевала оглядела товарок и решительно махнула рукой.
— Ой, моя кали-и-и-ину-у-шка... Ты моя мали-и-и-ину-у-шка... — завела она звонким голосом на прежний мотив, и обрадованные девушки тут же продолжили напев. Царевна в отчаянии схватилась за голову. Вдруг лицо её просветлело:
— А "Давеча" знаете? Ну эту, которую дальние островитяне поют. Там, вообще-то на четыре партии надо раскладывать, да уж ладно, и в созвучности сгодится.
Девицы дружно замотали головами.
— Дай сюда. — Царевна отобрала у балалаечника инструмент, покрутила колки и прошлась по струнам незнакомым медленным перебором.
— Давеча, — протянула она негромко и задушевно, — лиха злые в нети канули, но обстали вкруг таперича... Ох, верую я в давеча...
— Ой, давеча, да-а-а-аве-е-ча-а-а-а... — слаженно подхватили на привычный мотив девушки, с одинаковой аккуратностью воспроизводя рулады и стежки. Царевна сцепила зубы и громко заскулила. Внезапно она выронила из рук шитьё и бросилась мужу в ноги:
— Вань, отпусти меня хоть на вечерок, Вань, я ж тут совсем разуму лишусь, — лихорадочно бормотала она, обнимая мужнины сапоги. — Ты меня на один только вечерок, на один вечерочек отпусти, мне и то полегчает, сам увидишь. Ты ж знаешь, я тебе верная, ничего такого никогда не позволю...
Мрачный Иван сидел, подперши рукой скулу, и молчал.
— Ладно, — наконец проронил он. — Едь, раз уж так. Только чтоб к полуночи была дома!
В ясном вечернем небе громыхнул раскат, вдали что-то еле слышно затарахтело.
— Спасибо, надёжа, только ты меня и понимаешь, — зачастила повеселевшая царевна, подхватываясь с колен. — А то поехали с нами, а? Ты ведь и не знаешь, как это — развеяться, отдохнуть по-настоящему.
Царевич ещё раз прислушался к диковинной болотной музыке, которую не портило даже крепнущее тарахтенье, и с удивлением обнаружил, что уже давно пристукивает каблуком в такт. С досадой подобрав ноги под себя, он махнул рукой.
— Не, мы тут уж как-нибудь сами...
Царевна сокрушённо всплеснула руками и повернулась к вышивальщицам.
— Подруженьки, милые, вы же не проговоритесь свёкрушке, правда?
Девицы с каменными лицами замотали головами, всем своим видом показывая, что ни-ни, никогда в жизни.
Тарахтенье приближалось и наконец остановилось у порога. Сенная девка торопливо распахнула дверь, и в комнату вкатилась странного вида коробчонка, громко фырча и обдавая тонкое белоснежное полотно выхлопами болотного газа. Внутри, держась за небольшое колёсико, сидел толстый жаб в широкой кепке и форменном кафтанчике. Выехав на середину комнаты, жаб дёрнул за какую-то рукоятку, коробчонка задребезжала и умолкла. Царевна наскоро поправила волосы, нагнулась к сидящему мужу, крепко поцеловала его в губы — и в тот же момент контуры её расплылись зеленоватым облачком. Когда оно развеялось, на полу сидела маленькая ярко-зелёная лягушка с золотой коронкой на голове. Подмигнув Ивану, она уселась рядом с жабом, весело квакнула, жаб опять дёрнул за рукоятку, затарахтевшая коробчонка с трудом перевалила через порог и растаяла в сумерках.

Как во княжестве далёком, в стылой Дании,
В стольном граде Эльсиноре сталось бедствие:
Приходил ночами дух неупокоенный
И смущал отважных кметей-караульщиков.
И покликали тогда младого княжича,
Что у немцев обучался чернокнижию:
Дескать, он покажет духу беззаконному,
Как командуют учёныи лукавыми.
( дальше )

Так, бред сивого грамматика...

Джульетта.
...Одно ведь имя лишь твоё — мне враг,
А ты — ведь это ты, а не Монтекки.
Монтекки — что такое это значит?
Ведь это не рука и не нога,
Что в имени тебе? И неужели
Другое ты себе не можешь взять,
Лишь только существительное это,
Которое нетвёрдо в своих формах,
Как пьяный хлебник на ногах нетвёрд?
Вот имя прилагательное, скажем:
"Какой-то ты сегодня, друг, монтеккий...",
Иль междометье: "Ооу! Ааааах! Рррроме-е-е-е-о-о-о-о-о...",
Глагол: "Куда ты, юноша, монтеккишь?",
Наречье: "Я люблю тебя ромео!",
И я уже молчу об эвфемизмах:
"Меня всё это, право, не монтеккит",
Ужель сия пустая парадигма,
Ужель её графемы и фонемы
Тебя прельстили так, шо боже мой?
Есть множество иных имён достойных -
От "Бархударов" и до "Розенталь",
Возьми любое, выбери! А впрочем,
Любимый, ты хоть Бонком называйся,
В тебе я не смогу узреть врага!
Ромео. /офигевши напрочь/ Га?!

«В облачной структуре Юпитера существуют более или менее постоянные образования, примером которых служит Большое красное пятно (БКП), расположенное на широте около 22° в Южной тропической зоне. БКП имеет форму овала длиной до 40000 км и шириной около 13000 км. Цвет его — красный, но бывают годы, когда оно лишь с трудом выделяется на белом фоне зоны.»
Большая советская энциклопедия, статья "Юпитер"

* * *

Пятый "Вояджер" был настоящим чудом инженерной мысли. За это Сэмми Драйден его искренне, всем сердцем ненавидел. Количество информации, ежедневно поставляемой любознательным аппаратом по мере приближения к Юпитеру, выходило за рамки разумного. Терабайты разнообразных сведений ложились тяжким грузом на плечи немногочисленных подчинённых Сэмми и самого Драйдена. Чтобы успеть обработать данные, люди иногда работали по пятнадцать часов в сутки; при таком напряжённом графике даже всесильное научное любопытство пасовало перед усталостью. Тем временем слёзные ходатайства о расширении штата исследователей преодолели лишь первый этап бюрократического квеста НАСА и завязли в самом начале второго. Силы Сэмми были на исходе; желание вернуться в Лондон день ото дня становилось всё сильнее и навязчивее.
На пороге кабинета возник китаец Ляо, руководитель группы спектроскопистов. Он положил на стол очередную толстую папку с распечатками, но вместо того, чтобы незаметно выскользнуть за дверь, он остановился рядом с креслом для посетителей и негромко кашлянул. Сэмми потёр воспалённые глаза и вопросительно посмотрел на подчинённого.
- Сэр, мне позволено к вам обратиться? - чуть склонил голову китаец.
Драйден с досадой поморщился, но молча кивнул. Бороться с азиатской вежливостью ему надоело уже на второй месяц работы.
- Сэр, я имею данные пространственного сканирования колец Юпитера. Сэр, интересные данные.
- Пространственного сканирования? - с недоумением поглядел на него Сэмми. - Это что ещё за хрень?
- Сэр, я объединил данные рентгенографического анализа и данные по кинематике элементов колец Юпитера. Меня всегда интересуют околопланетные образования. Сэр, во время для отдыха я часто занимаюсь пространственным моделированием, и когда объявили конкурс на место в вашем проекте, я разработал программу анализа колец, чтобы узнать, из чего они составились. Программа исследует форму и состав каждого обломка и как бы склеивает их вместе, чтобы узнать, какой первоначальный объект был разломан. Когда мы приблизились к Юпитеру на достаточное расстояние, я начал понемногу вводить данные для больших частей кольца. Позавчера вечером программа закончила работать.
- Да, - медленно качнул головой Драйден, - я что-то такое слышал. И что вы там накопали?
- Накопали, сэр? - вежливо удивился Ляо. Сэмми вздохнул.
- Показывайте результаты.
По мере чтения брови руководителя проекта поднимались всё выше и выше.
- Цепь? Ты хочешь сказать, что кольца Юпитера первоначально были громадной цепью? Бред какой-то...
- Программа не может ошибаться, сэр. Вероятность больше девяноста девяти процентов. Я тоже удивился таким результатом. Я ни одного раза не слышал, чтобы планета была скручена цепью, сэр. Я не понимал, для чего такое надо. Но вчера, когда я приносил вам данные, сэр, я случайно посмотрел на вашу любимую книгу. Это и моя любимая книга тоже, сэр.
- Она-то тут причём? - совсем растерялся Сэмми, бросив взгляд на толстый том, объединивший все части трилогии.
- Сэр, после того, как я ночью сопоставил некоторые факты, мне стало нехорошо, - признался китаец. - Сэр, в последние несколько часов в области БКП наблюдается странная флюктуация. Вы не возразили бы посмотреть на планету, сэр?
Драйден щёлкнул пультом, и большой монитор под потолком засветился. По Большому красному пятну шла длинная и ровная щель. Сэмми показалось, будто исполинское багровое око нацеливается узким зрачком прямо на него.
- Сэр, - тронул шефа за плечо китаец, - позвольте напомнить, что на одиннадцать часов у нас в целях спектроскопического анализа был запланирован взрыв самого большого звена цепи. Кое-где оно даже сохранило форму, и если боеголовка с "Вояджера" в него...
Ляо не закончил фразу, наткнувшись на помертвевший взгляд шефа. Англичанин громко икнул и бросил взгляд на часы...

* * *

...Что-то слабо сверкнуло, и остатки Ангайнор разлетелись вдребезги. Стряхнув с себя мелкие осколки, Он не спеша развернулся во весь огромный рост и с наслаждением потянулся. Затем Он на мгновение замер и прислушался к своим чувствам. Присутствия Единого не ощущалось. Вообще. Он хищно улыбнулся и осмотрелся. Где-то далеко, почти возле светила, слабо светился сине-зелёный шарик. Он радостно прищурился, протянул руки к Солнцу и сорвался с места, ускоряясь с каждой секундой.
"Держись, проклятый Манве! - подумал он на лету. - На этот раз ты проиграл".
Моргот поджал губы и зло сплюнул в сторону.

* * *

Плевок Моргота громадным багровым шаром погружался прямо в окольцованный Сатурн. Внезапно в месте погружения начало медленно проявляться большое красное пятно...

— К следующему занятию, кроме повторения сегодняшнего урока, самостоятельно ознакомишься с основами... м-да... возьмёшь в библиотеке книжку, где рассказывается о системе мистера Станиславски, и принесёшь сюда.
— Это поляк какой-то? — хмыкнул молодой актёр, лениво двигая челюстью.
Его собеседник, седой мужчина с умным волевым лицом, нахмурился. Прозрачный столб, окружавший его, на мгновение помутнел, покрылся сетью радужных нитей и опять превратился в квадратную колонну, сотканную из чистого света.
— Мик, зачем тебе уроки актёрского мастерства? Ты же обычный дуб, такими в нашей великой стране офисы мостят.
Парень довольно ухмыльнулся и почесал в затылке.
— Да мне ваши уроки — как кетчуп к сладкому пудингу. Сначала на вкус было прикольно. А сейчас, когда нажрался, так уже просто тошнит. — Мик мимикой и жестами изобразил, как именно его тошнит. — Это дядя сказал, что из сериала выгонит, если заниматься не буду. А я чё? Дядя платит — я учусь. Я же честно стараюсь, Грег, сами видите.
— Вижу, — с кислой миной подтвердил мужчина. — Эх, моя бы воля...
— Так кто такой этот... как его... Стэн Лавски? — перебил его парень.
— Мой учитель, великий русский теоретик театра... Короче говоря, чтобы тебе было понятнее, был у русских сто лет назад такой умный парень. Настолько умный, что книжки писал о том, как ты должен перед камерой стоять.
— Ух ты! — восхитился молодой человек, на мгновение прекратив жевать. — Офигеть! А откуда он про меня узнал сто лет назад?
Мужчина медленно выдохнул, сжал кулаки и наклонил голову. На его скулах играли желваки. К сожалению, в старинных песочных часах, стоявших рядом с пентаграммой, оставалось ещё немного песка.
— Ты понял про книгу? Принесёшь? — чуть успокоившись, процедил он сквозь зубы.
— Не сомневайтесь, Грег! — подмигнул ему парень. — Я её даже почитаю немножко!
На дно стеклянной колбы упали последние песчинки, и свечи, расставленные на концах лучей звезды, одновременно погасли — будто их задул именинник-невидимка. Вместе с огоньками исчез и прозрачный столб с фигурой внутри. Молодой человек поднялся с корточек и несколько раз подпрыгнул на месте, разминая затёкшие ноги.
На другой конце длинной дорожки послышался шум двигателя, и рядом с парнем остановился мощный "Сузуки". Высокая блондинка, которую почти не портила даже массивная нижняя челюсть, слезла с седла, красиво махнув в воздухе длинной ногой. Затем она покопалась в бумажном пакете, торчащем из багажника, извлекла два чикенбургера и сунула один бойфренду.
— Уже закончилась эта скучища? — спросила девушка, добывая из пакета "Колу".
— Угу. Остался последний урок - и на сегодня всё! — подтвердил Мик и со значением подвигал бровями.
Девица радостно взвизгнула и чмокнула его в щёку, оставив жирный майонезный отпечаток.
— Вау, я так люблю на это смотреть! Ну давай, давай!
Доев бургер, молодой человек вытер руки о джинсы и уверенно направился по аллее к очередной звезде. Девушка, опередив его, присела на корточки и упёрлась ладонями в отпечатки рук на бетоне. Молодой актёр расставил свечные огарки, зажёг фитильки, вытащил из нагрудного кармана оплаченную квитанцию и положил её посередине плиты. Буквы надписи ярко вспыхнули, и из щелей вокруг плиты поползла вверх квадратная колонна жёлтого света. Внутри неё уже разминался и наносил воздуху сокрушительные удары невысокий полуголый азиат со знакомым всему миру лицом.

К сожалению, у меня сегодня прокол с рассказкой. Давным-давно, ещё в начально-детском возрасте мне рассказали знаменитую чёрную-пречёрную страшилку: как в чёрном-пречёрном лесу стоял чёрный-пречёрный дом - и т.д. Рассказчик, по-видимому, сам испугался заключительного аккорда о мертвеце, требующем сердце, и закончил страшилку для разрядки напряжённости: "А в гробу - зелёненький кузнечик!". Впоследствии я также слышал её именно в таком варианте - видать, пошёл по ушам. Поэтому я на сегодня с чистой совестью накатал рассказку на эту версию страшилки, но перед выставлением решил проверить, насколько она распространена. Результат неприятно удивил: ноль. Так что кто хочет - может читать дальше, зная развязку. К сожалению, другое я сегодня накатать уже не успею. В следующий раз буду осторожнее.

- Да, я тоже хочу быть готом! Ну примите меня к себе, я же в душе настоящий гот, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! - застрекотал кузнечик и запрыгал от нетерпения.
Вокруг раздались издевательский писк и противное тонкое хихиканье. Жуки откровенно веселились.
- Какой из тебя гот? - издевательски зашевелил усиками матово-чёрный брахицерус. - Готы так не скачут, готы - ребята суровые!
- У него даже крылышки мягкие! - презрительно скрипнул зеленовато-чёрный омиас.
- Да он вообще эмо! Посмотрите, какую гламурную рубашонку нацепил! - завопила смолисто-чёрная жужелица.
- Сам видишь - не быть тебе готом, - покровительственным тоном подытожила угольно-чёрная небрия. Жуки одобрительно зашумели.
Огорчённый кузнечик повернулся и запрыгал прочь. Он перебирался со стебелька на стебелёк, скакал с одного цветка на другой и шуршал невидимкой в траве, пока лужайка не кончилась. Через некоторое время так же закончились рощица, березняк и дубрава.
День уже близился к концу, а кузнечик всё прыгал и прыгал. Мимо него медленно проплывали вековые деревья. Узенькая тропинка то и дело ныряла в глубокие ложбины, огибала петлями могучие стволы и спотыкалась о вылезшие из земли корни.
Небольшой бревенчатый домик показался из-за поворота, когда на небе уже заблестели звёзды. Преодолев в несколько прыжков ступеньки, он медленно переполз через порог, немножко отдохнул, затем скакнул на табурет, с него - на стол и уже из последних сил перепрыгнул через край стенки гроба. Там он умостился на подушечке из чёрного-пречёрного бархата и сладко заснул.
За окнами дома всю ночь возмущался, всплескивал ветвями и негодующе перешёптывался сам с собой чёрный-пречёрный лес.

Щас будете меня конъюнктурщиком называть, а я — не он, я от души и чисто по собственному желанию!

---

Для проведения "Евровидения-2058" юго-восточные гренландцы, победители прошлогоднего конкурса, выделили огромное, площадью примерно с Ватикан, каменистое поле — благо свободной земли на острове после всемирного потепления было предостаточно. Размеры подиума соответствовали престижности состязания, которое давно уже считалось более важным мероприятием, чем, к примеру, саммит стран большой семнадцатки. Европейские государства, направляя в Гренландию свои команды, постарались предпринять все необходимые для победы шаги; в частности, все ведущие державы углубили национальное дробление, повлекшее за собой увеличение числа делегатов от региона.
Шёл конец пятого дня конкурса. С чугунного подиума бодро съезжали албанские бронетранспортёры — только что закончилось выступление, написанное и исполненное гвардейской мотопехотной ротой. В воздухе клубился сизый дым, оглушённые рабочие сцены медленно вылезали из служебного бункера, опасливо поглядывая на выстроившийся неподалёку взвод сценаристов с гранатомётами. В отдельном боксе, радостно постреливая в неуязвимых роботов-охранников, неистовствовали балканские конкурсанты. Остальные участники в ожидании своей очереди вполголоса переругивались через мегафоны и махали друг дружке ручкой, когда мимо пролетала шальная операторская видеоячейка. Зрители в гостиничных ангарах, укрывшись за пуленепробиваемыми стёклами номеров, ждали выступления своих национальных полчищ.
Тем временем руководители делегаций не сидели сложа руки: между VIP-вышками вовсю сновали нано-флаеры, начинённые заманчивыми посулами и предложениями о совместной поддержке. Крохотные аппаратики всячески избегали света плутониевых прожекторов: сговоры были строго воспрещены и карались дисквалификацией. На голографическое табло, окружившее подиум неосязаемой стеной, уже несколько минут транслировали, как за обломками вышки, пострадавшей во время выступления английского футбольного общества, о чём-то шушукаются неосторожные представители Гибралтара, кантона Тургау и Западной Вены. Члены делегаций крупных держав и земляческих объединений смотрели на неудачников с презрительными усмешками.
Автомётлы и поливальные машины очистили сцену от пороховой гари и стреляных гильз, и из люка в передней части подиума опять выдвинулась кабинка-резонатор с двумя ведущими внутри:
— Спасибо, спасибо, это было супер! А теперь — дебютант нашего конкурса: представитель молодой Бобруйской Автономии, молодого государства, официально признанного комиссией по проведению конкурса "Евровидение"! Поприветствуем, господа!
Со славянских трибун замахали флагами, раздались громкие аплодисменты и крики, в которые органично вплетался вой сирен и свист с противоположной стороны подиума.
На землю брякнулись края тяжёлых пандусов, способных выдержать вес любой техники и любых грузов. Однако вокруг сцены царило затишье. По центральному пандусу неторопливо поднялся молодой человек в белом костюме, держа в руках плоский саквояж. За ним шёл седоусый мужчина, с плеча которого свисала небольшая коробка с рядами кнопок у краёв. Зрители умолкли в недоумении.
Выйдя на сцену, юноша достал из саквояжа складной стульчик и разложил его в два приёма. Пожилой мужчина уселся, взял коробку на колени и быстро пробежал по кнопкам пальцами, одновременно растягивая странный предмет в стороны за боковые ремни. Послышался слабый мелодичный звук.
Звукооператоры поспешно вывели громкость в максимум; динамики размером со стадион, мощность которых выражалась в тротиловом эквиваленте, казалось, сами были удивлены уровнем звучания.
В это время юноша поднёс ко рту непривычно маленький микрофон, и изумлённые зрители услышали напевную белорусскую речь.
Ой, рэчанька-рэчанька
Чаму ж ты ня поўная?
Люлi-люлi-люлi
Чаму ж ты ня поўная?
Молодой человек тянул гласные, всё время менял высоту голоса, делал паузы в самых разных местах.
— Ой, рэчанька-рэчанька
Чаму ж ты ня поўная?
Люлi-люлi-люлi
З беражком не роўная?..
— Что это он делает? — в гробовой тишине, царившей на трибунах, голос глуховатого Генерального Спонсора прозвучал иерихонской трубой.
— По-моему, поёт... — растерянно пробормотал Генеральный Продюсер.
Последнее слово, словно детонатор, взорвало трибуны. На сцену полетели камни, обломки сидений, бутылки с зажигательной смесью, юношу обстреливали из пейнтбольных ружей, водомётов и других средств самозащиты.
— Как — поёт?! Нечестно! Позор! Долой кич! Вон! Пошёл вон отсюда!!!
Быстрее всех среагировали роботы-охранники. Они мгновенно образовали вокруг бобруйцев плотное кольцо и вывели незадачливых исполнителей за пределы подиума. Ведущий вышел из ступора и быстро зачастил:
— Спасибо, спасибо, большое спасибо, уважаемые зрители, за вашу приверженность идеалам нашего прекрасного конкурса! Вы были супер! Ура!
Трибуны разразились воодушевлённым рёвом, небо охватило пламя знаменитого нанкинского фейерверка, а униформисты под шумок начали уставлять подиум десятками кроватей. Подождав, пока декорации будут полностью готовы, ведущий громогласно объявил:
— А сейчас на сцену приглашаются следующие участники – группа из Амстердамской Свободной Республики!
На подиум, усиленно виляя формами, со всех сторон полезла команда квартала красных фонарей. Земля вздрогнула от неистового топота и возбуждённых криков.

---

А у меня окончательно полетел винт. Сейчас его форматируют. 8(

Лето было в самом разгаре. Жара стояла невыносимая: злое красное солнце явно решило вскипятить Пропонтиду вместе с её рыбами и морскими чудищами.
"Арго" безмятежно колыхался на волнах в укромной бухте. Аргонавты, спустив хитоны до пояса, расселись на бортах и занялись разной ерундой: одни швыряли чайкам куски лепёшек, другие наперебой советовали сердито сопящему Орфею, как правильно настраивать кифару, третьи травили нимфам портовые анекдоты. Разморенные девы вяло бултыхались в тёплой воде и, против обыкновения, глядели на мускулистые торсы героев без всякого вожделения.
Всеобщую идиллию нарушал лишь размеренный стук Симплегад. Каменные колоссы расходились к отвесным скалистым берегам, на мгновение останавливались и с нарастающей скоростью устремлялись к середине пролива. Проскочить их было абсолютно невозможно. Однако аргонавты особо не унывали — слишком много было среди них божественных потомков; опыт свидетельствовал, что кто-нибудь из олимпийцев обязательно поможет, если сидеть достаточно долго.
Капитан судна, непривычный к морским путешествиям, с тоской прикидывал, какую часть пути они уже преодолели и сколько ещё осталось плыть до Колхиды. Выходило, что в лучшем случае пройдена треть пути. Ясон вздохнул и от нечего делать вернулся к обдумыванию извечной загадки эллинов — как же этим подлым финикийцам удаётся так быстро добираться до других городов и стран. Скорость, с которой те покрывали огромные расстояния, была просто невероятной. Однако смуглые мореходы берегли свой секрет скоростных путешествий как зеницу ока и не соглашались его раскрыть ни за какие деньги.
После полудня на горизонте показалась чёрная точка. Она росла на глазах и вскоре превратилась в финикийскую трирему. Не замечая "Арго", наполовину скрытого за нагромождением скал, судно ловко проскользнуло между рифами, вплотную приблизилось к одному из берегов и остановилось у неприметного с виду утёса.
Из капитанской каюты вышел сухонький старичок в оливковом плаще и отдал пронзительным голосом непонятную команду. Четверо здоровенных рабов выволокли на палубу из трюма большой плоский диск с чьим-то профилем.
— Зевс, — авторитетно заявил Полидевк, обладавший хорошим зрением, и запустил в чайку персиковой косточкой. — Я папашу в каком хочешь виде узнаю. Или кто-то не согласен?
Спорить с ним по такому пустячному поводу никому не хотелось: характер у бессмертного задиры был мерзкий, но драться Полидевк умел действительно хорошо.
Более спокойный Кастор пожал плечами — мол, Зевс так Зевс, — и сунул брату очередной мешочек с сушёными фруктами. Тот с сожалением потёр огромный кулак и вернулся к созерцанию финикийцев.
Тем временем с триремы к берегу протянули длинный деревянный настил; один его конец уложили на борт судна, другой — на плоский выступ утёса, прямо под широкой вертикальной щелью. Рабы подняли диск на плечи и, пошатываясь, двинулись по доскам. Добравшись до конца настила, они развернули диск на ребро, примерились, втолкнули его в щель и опрометью бросились обратно на трирему. В середине скалы что-то загрохотало, заскрежетало, сходившиеся Симплегады затормозили на полдороги и с натугой поползли обратно. Изумлённые аргонавты увидели, как грозные скалы достигли берегов и застыли на месте.
Внезапно Тифий издал громкий булькающий звук и ткнул пальцем в небо. Красный глаз солнца стремительно зеленел и через несколько мгновений приобрёл красивую изумрудную окраску. Герои на всякий случай слезли с бортов, вытащили мечи и сгрудились вокруг мачты.
Однако финикийская трирема, восприняв мировой катаклизм с полнейшим равнодушием, спокойно двинулась по узкому проливу и спустя несколько минут скрылась за поворотом каменного коридора. Ещё через минуту в толще берега что-то натужно загудело, Симплегады задрожали, но с места не двинулись.
С противоположного берега послышались страшные ругательства, над обрывом показался исполинского роста циклоп с длинным металлическим шестом в руке и начал спускаться вниз. Герои дружно опустили мечи и попятились. Однако циклоп не обратил на них никакого внимания, пересёк пролив, подошёл к утёсу с вертикальной щелью, вставил шест в одну из трещин и начал в ней ковыряться.
Вдалеке послышался странный скрипучий голос:
— Осторожно, шлюзы открываются! Следующая остановка — остров Аретия.
В это время циклоп с силой налёг на шест, каменные створки устремились друг к другу, с силой столкнулись и замерли. Путь был перекрыт, теперь уже надёжно.
Зелёный кружок в небе мигнул и опять загорелся красным.

Популярный писатель Иванов убил своего чёрта.
Он убил эту надоедливую скотину, обожавшую прилюдно распускать руки, жрать спиртное без разбору и портить воздух в общественном транспорте. Он убил этот вирус, заражавший его книги (по замыслу добрые и светлые) цинизмом, смакованием насилия и вонючим туалетным юмором. Он убил этого мерзавца, посмевшего во время работы нашёптывать ему на ухо очередную скабрезность. Он просто взял со столика портновские ножницы и с силой ткнул ими над левым плечом. Поток сальностей мгновенно иссяк, послышался глухой звук падения.
Теперь рогатое тело тихо валялось в углу за торшером, прикрытое мятой простыней. Толстый ивановский кот с глазами-шариками сидел на шкафу и трясся от ужаса.
Ощущая всеми нервами, как из организма уходит что-то липкое и комковатое, Иванов глотнул апельсиновый сок из хайбола и протёр клавиатуру свежей салфеткой. Перед ним светился чистый лист экрана.
( дальше )

(ну как же без истории по случаю... раз уж впереди одни выходные да праздники)

Вот уже несколько часов старик сидел не шевелясь в кресле руководителя информационного центра. Веки его были опущены, на музыку и галдёж, доносившиеся снизу, он никак не реагировал. На стуле для посетителей застыла симпатичная девушка — в расслабленной позе, с закрытыми глазами. В чертах её лица угадывалось явное фамильное сходство со стариком.
Чёрный прямоугольник оконного стекла, блестевший между раздвинутых штор, начал понемногу сереть. Праздничный шум на нижнем этаже утих, лишь изредка был слышен гулкий стук пустой посуды: очевидно, люди убирали со стола.
Старик пошевелился, с кряхтением наклонился вперёд и открыл глаза. Одновременно с ним очнулась и девушка. Она посмотрела на деда и задумчиво сказала:
— Какое странное чувство... Наверное, я никогда к нему не привыкну. Ощущать, как по всей планете, покинув гостеприимные дома, тают твои дубли, — в этом есть что-то очень грустное...
— Ничего, это пройдёт, по себе знаю, — утешил её дед. — Зато в массовом сотворении дублей и глобальной материализации предметов в подарочной упаковке у тебя уже давно конкурентов нет. Разве что Федя; ну ещё, может быть, Кристо...
— Никак не пойму, почему папа вышел из игры. Быть вторым магом мира — и добровольно отказаться от чудес?
— Он ещё слишком молод, — ухмыльнулся старик. — Ему подавай или всё, или ничего. В результате ему дали всё, а он не получил ничего. По крайней мере, он покамест так считает. Теперь пусть дорастает до мысли, что всемогущество — всего лишь этап эволюции разума и со счастьем не имеет ничего общего. Старина Айзек когда-то правильно сказал: "В жизни имеют значение только маленькие вещи". Мы с тобой сейчас осчастливили больше людей, чем весь институт за всё время существования.
Они вышли из зала, спустились на лифте, миновали вытянувшихся в струнку Входа и Выхода, вышли из дверей нового корпуса и зашагали по заснеженной дорожке к воротам.
— С Новым годом, Баал Мардукович! — нестройно, но очень радостно заорали им вслед из окна молодые голоса. — Идите к нам, выпейте шампанского! У нас ещё осталось почти полторы бутылки!
Старший Один широко улыбнулся, покачал головой и помахал ребятам рукой. Затем чуть притормозил Вселенную и очутился с внучкой у себя дома.

С НАСТУПАЮЩИМ НОВЫМ ГОДОМ, ДРУЗЬЯ!

(просто шутка)
Под сводом огромной пещеры, по обе стороны длинного каменного стола сидели правящие верхушки двух племён и глядели друг на друга. Их раскрашенные лица были мрачными и осунувшимися.
Один из представителей власти, верзила с худым лицом, размалёванным синими, белыми и красными полосами, наконец не выдержал.
— Я, конечно, уважаю ваше племя, — заметил он, — но вынужден предположить, что мысль о повышении платы за провоз наших дракончиков не будет способствовать укреплению добрососедских связей.
Второй, приземистый крепыш с единственной уцелевшей прядью на темени, уселся поудобнее и поскрёб волосатый живот. Жёлто-голубые узоры, покрывавшие складки, недовольно заколыхались.
— А я вынужден предположить, шо не надо было цены повышать на ваших тварюк.
— Но это ведь обусловлено объективными реалиями рынка! Вы же знаете, что дракончики — вымирающий вид и когда-нибудь совсем исчезнут из-за низкой плодовитости самок. Охотники за яйцами всё время повышают плату, мы и так работаем почти за себестоимость.
— Токо не надо нам салом уши мазать, — презрительно оттопырив губу, заметил толстяк с прядью. — Кроме вас же ж нихто их не продаёт, какую хотите цену, ту и ломите.
— Мы не ломим, — строго сказал худой вождь. — Наши цены всесторонне обоснованы, в конечную сумму заложены все существующие финансовые факторы.
— Тада я вас не понимаю, — развёл руками толстяк, — в чём претензии? Заложите ещё один фактор — и дело с концом.
— Нет, ну насколько проще было с их главным жрецом договариваться! — посетовал вполголоса Двухцветный своему воеводе. Тот понимающе кивнул и развёл руками. Вождь вздохнул и мученически закатил глаза.
— Но ведь это приведёт к новому повышению цены дракончиков!
— А нам-то шо? — зевнул Жёлто-голубой. — Вы повысите — мы повысим. А будете в обход возить — ограничим продажи свиных шкварок с семечками, и у ваших зверюг газ не будет вырабатываться.
— Из-за вас дальние племена совсем останутся без драконов для приготовления пищи! — начал заводиться верзила.
— Не из-за нас, а из-за вас.
— Думаете, мы не знаем, почему вы заняли такую позицию? — прищурился Трёхцветный. — Думаете, нам неизвестно, что у вас ведутся исследования по выведению огнедышащих свиней?
— Та я вас умоляю! — отмахнулся пузан. — Какие там огнедышащие? Так, хренком местным накормили, а у них отрыжка началась... ну, повышенной горючести.
— От вашей свиной отрыжки на нас вонючие дымовые облака всё время по небу прут! — воскликнул худой вождь. — Из-за них у наших дракончиков уже трёхголовые малыши рождаются!
— То у вас харчи такие поганые! — набычился Жёлто-голубой. — Вы сами уже безголовые рождаетесь!
При этих словах трёхцветная делегация тут же ощетинилась копьями. Двухцветные не остались в долгу и начали воинственно размахивать дубинками, вопя что-то неразборчивое о несправедливо поделенных челнах. Казалось, драки не миновать, но тут в пещеру заскочил чумазый курьер неопределённой раскраски.
— Плохие новости! — тяжело дыша, выдохнул он. — Полосатые с того берега разослали всем вождям нашей стороны сообщение о том, что они отныне отказываются от закупок у Драконьего племени и переходят на Чёрную Воду. Им её Носатое племя, что на Красной воде живёт, по дёшевке отдаёт.
Воины обоих племён, тяжело дыша, опустили оружие. Вождь трёхцветных схватился за голову.
— Куда же теперь драконов девать?
— Та наплюй ты на тех ящерок, — посоветовал ему остывший толстяк. — Шо-нибудь другое будете продавать, не обеднеете.
— Так звери ж одичают!
— И шо? На того цуцыка зелёного плюнь, он сам сдохнет со страху.
— Так это маленький, кухонный дракончик, а что делать с крупными, которые для ремесленных целей? Они и к вам залетать будут, между прочим. Представляешь, что натворят?
Двухцветный погрустнел, сел обратно за стол и подпёр рукой голову. Внезапно он просиял и расплылся в улыбке.
— Слушай, друже, давай тогда организовувать к вашим ремесленным специальные охотничьи туры для западян! Расскажем всем, шо в драконьих пещерах полно всяких волшебных штучек, золота и девок толстомясых — они сами туда попрут, ещё и приплатят!
Верзила расцвёл на глазах.
— Правильно! Будем выдавать разрешения на охоту, харчевни поставим на каждом шагу, глиняных фигурок налепим...
— Шоб западянам на далёкие поездки тратиться не пришлось, будем размещать ваших драконов и на нашей территории. Организуем совместное дело!
— И деньги пополам!
— И мне комиссионные за идею!— потряс Жёлто-голубой жирным пальцем.
— Договорились!
Трёхцветный пожал толстяку руку, хлопнул в ладоши, и девушки обоих племён начали накрывать на стол.
Тем временем хмурый двухцветный воевода склонился над ухом вождя.
— Эх, продешевил ты!
Толстяк ухмыльнулся.
— Ничо не продешевил. И он забыл, и ты не подумал: всё равно никуда им от платы за проход не деться. Никому по нам бесплатно пройтись не удастся!